Памятные таблички

Священники и религиозные деятели — жертвы КЛ Аушвиц-Биркенау

Массивы Памяти

См. имена жертв

«Я не мог не прийти сюда как Папа (…) Поэтому я прихожу и преклоняю колени на этой Голгофе нашего времени, на этих могилах, во многом безымянных, как гигантская могила неизвестного солдата».
Иоанн Павел II, Аушвиц-Биркенау, 7 июня 1979 года.

Сразу же после начала Второй мировой войны 1 сентября 1939 года немецкие оккупационные войска — в соответствии с волей Адольфа Гитлера — приступили к реализации заранее подготовленных планов по устранению польского духовенства из общественной жизни. Католическая церковь в Польше оказалась в ситуации крайней опасности.

На территориях, оккупированных вермахтом, массовые аресты проводились на основании заранее подготовленных списков имен. Польские священники также стали одними из первых жертв нацистов. Они были в числе первого транспорта заключенных, отправленных в концентрационный лагерь Штутхоф под Гданьском, который уже был создан 2 сентября. Отношение к польской церкви четко определяется отрывком из доклада одного из нацистских политиков: «Польское духовенство […] в большинстве своем было фанатичными поляками-националистами, и именно с помощью церкви они фанатизировали и полонизировали население. […] Большинство католических священников были изгнаны в сентябре, октябре и ноябре 1939 года». Следовательно, нацисты стремились систематически изолировать польское духовенство, причисляя его к руководящему слою польской нации. Поэтому имена польских священнослужителей можно найти среди жертв почти всех тюрем и концентрационных лагерей гестапо. Многие из них были капелланами польского подполья, боровшегося против оккупантов.

Во время Второй мировой войны Аушвиц-Биркенау был местом убийства и массового уничтожения сотен тысяч людей, депортированных сюда немецкими национал-социалистами из Польши и всей оккупированной Европы. Лагерь был создан по приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера с целью размещения поляков из Верхней Силезии. Со временем его первоначальная функция была полностью изменена, но в течение полутора лет поляки все же составляли подавляющее большинство заключенных лагеря. Первый транспорт был доставлен в Освенцим из тюрьмы в Тарнове 14 июня 1940 года. В нем находилось 728 польских политических заключенных под номерами 31-758. Среди депортированных в этом транспорте было несколько священников и евреев. «Вы приехали сюда не в санаторий, а в немецкий концентрационный лагерь, из которого нет другого выхода, кроме как через дымоход. Если вам это не нравится, вы можете сразу перейти к проводам. Если в транспорте есть евреи, они имеют право прожить не более двух недель, священники — один месяц, остальные — три месяца», — говорил новоприбывшим первый лагерфюрер Карл Фрицш. Реальность лагеря показала, что это были не просто угрозы, поэтому священнослужители стали одними из первых жертв Освенцима. К концу года в Освенциме погибло по меньшей мере несколько священнослужителей. Уже в августе 1940 года была создана так называемая штрафная рота (Strafkompanie — SK), в которую отправляли еврейских заключенных и священников. Их заставляли выполнять самую тяжелую работу, а руководили ими дегенераты-капо, среди которых немецкий преступник Эрнст Кранкеманн стал синонимом скотоложства. Сидя на дышле гигантского дорожного катка, он заставлял заключенных штрафной роты прилагать нечеловеческие усилия. Тех, кто падал от истощения, он душил или убивал прутом. 27 июня 1941 года четверо салезианцев были убиты таким же зверским образом в гравийном карьере возле так называемого «блока смерти». Это были: отец Ян Свёрец, пастор прихода Святого Станислава Костки в Кракове и настоятель религиозного дома, отец Игнаций Добиаш, викарий этого прихода, отец Францишек Харазим, преподаватель Салезианского теологического института в Кракове, и отец Казимеж Войцеховский, викарий того же прихода. Они были доставлены в лагерь накануне из тюрьмы в Кракове. Пятый салезианец, о. Игнаций Антонович, ректор Салезианского теологического института, умер 21 июля 1941 года от ран, полученных в тот день. Сегодня они являются кандидатами к алтарю вместе с другими салезианскими священниками — жертвами лагеря: о. Людвиком Мрочеком, о. Каролем Голдой и о. Влодзимежем Шембеком. Другой салезианский священник, блаженный о. Юзеф Ковальский, также принял мученическую смерть в лагере.

Несмотря на запреты и угрозу репрессий со стороны лагерных властей, священники и монахи в лагере пытались вести подпольную пастырскую работу и поднимать дух своих товарищей по заключению. Их поддерживало местное духовенство, вдохновленное на эту деятельность архиепископом Краковской митрополии, кардиналом Стефаном Сапехой. Священники из Освенцима, а также салезианцы и серафические сестры отправляли в концентрационные лагеря посылки с едой и одеждой, позволяли заключенным связываться с семьями, передавали корреспонденцию и давали кров. За помощь были арестованы освенцимский декан, отец Ян Скарбек, и викарий, отец Владислав Грохс. В лагерь были отправлены ящики для причастия, потиры и медальоны. Имеются документально подтвержденные случаи тайного празднования Мессы, исповеди и совершения Святых Таинств. Одним из таких священнослужителей был Раймунд Кольбе, францисканец, основатель Непокаланова, известный сегодня в мире как святой Максимилиан. Отмеченный номером 16670, он вызвался добровольцем во время одной из выборок в лагере, чтобы оставить в живых другого заключенного, Францишека Гайовничека. Он умер в голодном бункере от укола фенола 14 августа 1941 года. «Эта победа через веру и любовь была одержана [Максимилианом Мария Кольбе] в этом месте, которое было построено на отрицании веры — веры в Бога и веры в человека — и на радикальном попрании уже не только любви, но и всех признаков человечности, гуманности; в этом месте, которое было построено на ненависти и на презрении к человеку во имя безумной идеологии, в этом месте, которое было построено на жестокости. Место, куда по-прежнему ведут ворота с издевательской надписью «Arbeit macht frei», потому что реальность была радикальным отрицанием содержания этой надписи. […] Только ли он — Максимилиан Кольбе — одержал победу, которую сразу же почувствовали его товарищи по заключению, и которая до сих пор ощущается Церковью и миром? Вероятно, здесь было одержано много подобных побед, например, смерть в лагерном крематории сестры Бенедикты Креста, монахини-кармелитки, в миру Эдит Штайн, по профессии: философа, отличницы Гуссерля, ставшей украшением современной немецкой философии, и происходившей из еврейской семьи, жившей в Бреслау. Я не хочу останавливаться на этих двух именах, спрашивая себя: он единственный, или она единственная?… Сколько подобных побед было достигнуто здесь? В них победили люди разных вероисповеданий, разных идеологий, возможно, не только верующие. Мы хотим с чувством глубочайшего благоговения принять каждую из этих побед, каждое проявление человечности, которое было отрицанием систематического отрицания человечности.» (Иоанн Павел II, Аушвиц-Биркенау, 7 июня 1979 года). В лагере Освенцим также погибли сотрудники св. Максимилиана: о. Ян Антонин Баевский, о. Людвик Пий Бартосик (редактор «Рыцаря Непорочного»), бр. Станислав Тимотеуш Трояновский и бр. Петр Бонифаций Жуковский (руководитель типографии в Непокаланове).

Лагерь в Освенциме был очень быстро расширен по приказу Х. Гиммлера, который хотел создать здесь «образцовый город» для немецкого поселения на Востоке. Он смог быстро развиваться благодаря близости к концентрационному лагерю. Во время посещения лагеря 1 марта 1941 года Гиммлер приказал построить огромный лагерь Аушвиц II в деревне Бжезинка.

26 марта 1942 года из Равенсбрюка был доставлен первый транспорт с 999 женщинами. Лагерный номер 512 был присвоен Марии Ауч, австрийской монахине из Тринитарной конгрегации (сестра Ангела из Священного Сердца Иисуса), которая умерла 23 декабря 1944 года, получив осколочное ранение во время бомбардировки. Ее товарищи по заключению вспоминали ее с благодарностью за ее доброту и помощь, которую она оказывала другим в тех экстремальных условиях. Сейчас идет процесс ее беатификации.

Значение для человечества и для Церкви жертвы духовенства, понесшего огромные потери в нацистских тюрьмах и лагерях, оценил Иоанн Павел II, который двадцать лет спустя (7 июня 1999 года) в Быдгоще вознес к алтарю 108 жертв Второй мировой войны, в том числе нескольких священников, погибших в Освенциме: о. Баевского Яна Антонина ОФМКонв, о. Бартосик Людвик Пий OFMConv, о. Янковский Юзеф, о. Коплинский Войцех Аничет OFMCap, бр. Нерихлевский Войцех CSMA, бр. Трояновский Станислав Тимотеуш OFMConv, бр. Жуковский Петр Бонифаций OFMConv, бр. Даки Феликс Симфорион OFMCap, о. Ковальский Юзеф SDB, о. Ситко Роман, с. Сташевска Елена Мария Клеменса Людгарда OSU и с. Фарон Катажина Селестина SM.

Девять священнослужителей (в том числе восемь салезианцев) из числа пострадавших в лагере теперь являются кандидатами в алтарники. Это о. Добиаш Игнаций, о. Сверец Ян, о. Харазим Францишек, о. Войцеховский Казимеж, о. Антонович Игнаций, о. Мрочек Людвик, о. Голда Кароль, о. Шембек Влодзимеж и сестра Мария Анжела Ауч из Австрии. «И поэтому я считаю особым долгом нашего поколения в Церкви собрать все свидетельства тех, кто отдал свою жизнь за Христа. Наш век, наш век имеет свою особую мартирологию, еще не до конца написанную. Это нужно изучить, это нужно выяснить, это нужно записать. Так же, как была записана мартирология первых веков Церкви, и это и сегодня является нашей силой, это свидетельство о мучениках первых веков. Я прошу всех епископов уделить должное внимание этому вопросу. Наш век, XX век, имел свое великое мученичество во многих странах, во многих частях света. Вступая в третье тысячелетие, мы должны исполнить свой долг, свое обязательство перед теми, кто дал великое свидетельство о Христе в нашем веке. Слова Книги Мудрости сбылись для многих: «Бог (.) испытал их, как золото в горниле, и принял их всесожжение» (3:6). Сегодня мы хотим отдать им дань уважения за то, что они не побоялись пройти этот тест и показали нам путь, по которому нужно идти в новое тысячелетие. Они являются для нас великим призывом и вызовом одновременно. Своей жизнью они показывают нам, что миру нужны такие безумцы Божьи, которые будут ходить по земле, как Христос, как Адальберт, Станислаус или Максимилиан Кольбе и многие другие. Те, кто будет иметь мужество любить и не уклонится от любой жертвы в надежде, что однажды она принесет большие плоды. (Иоанн Павел II, Быдгощ, 7 июня 1999 года)

26 июля 1942 года в голландских церквях было зачитано письмо епископов, в котором они протестовали во имя «закона и справедливости» против «депортации евреев и рабочих в Германию». Реакция нацистских властей была незамедлительной. 30 июля Вильгельм Харстер, командующий полицией и службой безопасности в Нидерландах, приказал начать депортацию «всех евреев-католиков» 2 августа. Это означало приговор для примерно семисот человек, значительный процент которых составляли эмигранты из Германии. Среди арестованных в ходе этой акции были Эдит Штайн и ее сестра Роза, которые укрылись от преследований в Германии в монастыре в Эхте. Они оба умерли 9 августа 1942 года в газовой камере в Биркенау. Похожая судьба постигла пятерых братьев и сестер Лёб из ордена траппистов в Тилбурге и Беркель-Энсхоте. Сестры Лёб были арестованы во время исполнения монастырских песен, а их братья — во время празднования мессы.

Всего в Аушвиц-Биркенау было депортировано более четырехсот священников и религиозных деятелей, в основном из Польши. Почти 40% из них погибли. Среди жертв лагеря были также священники из Чехии, Литвы и Нидерландов. Тех, кто остался в живых, перевели в другие лагеря, где многие погибли. Только францисканские провинции оплакивали сто два отца и брата, погибших во время Второй мировой войны, а салезианцы — семьдесят три.

Те священнослужители, которым удалось остаться в живых, были переведены из Освенцима в основном в Дахау, где нацисты пытались разместить священников и верующих со всей Европы. Было три крупных перевозки духовенства в Дахау: 6 декабря 1940 года (67 человек), 2 мая 1941 года (36) и 3 июня 1942 года (58). Польские священники и монахи составляли около 65% всех священнослужителей, заключенных в Дахау. Многие из них погибли там, и их мученичество символизирует блаженный Михал Козал, суфраган Влоцлавека, который умер 26 января 1943 года. В 1943-1944 годах духовенство Освенцима, и без того немногочисленное в то время, было прикреплено к транспортам, отправляемым в другие концентрационные лагеря.

Мемориальные доски в память о священниках и религиозных деятелях, погибших в Аушвиц-Биркенау, содержат сто сорок девять имен. Основой для этого списка послужили фрагментарные сохранившиеся книги смертей (Sterbebücher), которые в то время хранились в лагерном ЗАГСе. При составлении списка учитывались также другие лагерные документы (например, Stärkebuch, Zugangslisten, Sterbeurkunden), а также имеющиеся исследования и публикации. Также была проведена критическая оценка источников. В некоторых случаях в сохранившихся документах не было найдено подтверждения смерти. Это относится к следующим священнослужителям и религиозным деятелям: Адамецкий Юзеф, Бураковский Юзеф, Конкала Эдвард, Дворжанский Антоний, Яворовский Владислав, Казимерчак Ян, Клобуковский Мечислав, Креса Антоний, Кухта Леон, Кулавый Ян, Лопушанский Казимир, Невенгловский Станислав, Пабишевич Константин, Павлик Ян, Прус Александр, Стшелецкий Болеслав, Сурдацкий Зигмунт, Сикульский Казимеж, Шамбеланчик Ян, Шнуро Юзеф, Шотт Францишек, Шульц Казимеж, Вайзлер Болеслав, Варачевский Станислав и Войцик Владислав. Скорее всего, они также погибли в Освенциме, и их прах захоронен в земле Освенцима. Имена на мемориальных досках расположены в порядке даты смерти в лагере. Список имен, безусловно, не является полным из-за пробелов в сохранившихся источниках, и представляет собой первую попытку составления всеобъемлющего списка. По мере поступления дополнительной информации можно будет дополнить список имен.

Пусть памятные скрижали станут нашей данью уважения этой жертве!
Даруй им вечный покой, Господи, и да воссияет над ними свет вечности.