Рене Декарт и сомнение. «Я мыслю, следовательно существую»

В первую очередь, Рене Декарт дает нам понять, в чем заключается причина его сомнения. Он описывает интересную ситуацию сна, в которой, как нам кажется, все действительно истинно, равно до момента нашего пробуждения. Потому Рене и задается вопросом, что действительно истинно? Собственно этим и обосновано желание подвергнуть сомнению все (как указано в вопросе), однако с моей точки зрения, такая формулировка неверна. Декарт не ставит перед собой цель отвергнуть истину всего, он лишь прибегает к довольно практичному методу доказательства от противного.  Не стоит забывать, что Рене был очень тесно связан с миром точных наук, чем я думаю и были обоснованы его стремление к поиску абсолютно неопровержимых фактов, а также методология и техники мышления, к которым он прибегал. Таким образом, для Рене вырисовывается главная и актуальная задача — найти непоколебимую точку отсчета, тезис, который невозможно подвергнуть опровержению или доказать его ложность (и в действительности, если попробовать сделать это, я имею в виду попытку опровергнуть главный тезис Рене «Я мыслю, следовательно, существую», можно даже попасть в довольно неловкое положение), а после проводить эволюцию мысли, опираясь и отталкиваясь от таковой позиции.  Начиная с опровержения истинности человеческой формы и его тела, Рене вводит в рассуждение концепцию Бога, в роли собственного создателя и всемогущего правителя, который распределяет свойства вещей и форм. Естественно, как уже было сказано, принимая во внимание методологию Декарта, можно заметить, что в действительности, он не подвергает сомнению материальные формы человека (речь идет о его рассуждении о ногах, руках, голове и т.д.), сколько наоборот, намекает нам, что даже во сне, нам являются формы, но формы, которые в обобщенном понимании истинны для нас (то есть те формы, от которых мы не можем отказаться, как в случае приведенной аналогии Рене относительно работы художника). Бога же тоже, следуя методу стоит поставить под сомнение, и продолжить мыслить вне его концепции. Хотя скорее, под сомнение ставится его благодетель, нежели сам концепт «чего-то свыше», потому как в обратном случае классической концепции Бога, появляется некая иная сила, maximum imperium, которая выступает уже в роли силы, препятствующей истинному познанию. Приближаясь к кульминации мысли, Рене впадает в своего рода полемику установок, «Итак, я допускаю, что все видимое мною ложно», и в туже секунду подвергает себя же сомнению, ведь это могла быть навязчивая идея той самой противодействующей силы. Убедив себя в чем-либо, мы подтверждаем свое существование, и, даже принимая идею «навязчивых сил», можно заключить, что последние, вводя нас в заблуждение (пускай наше убеждение было их ложью), лишь доказывают наше существование. Еще немного —  вот она истина. Мышление невозможно отвергнут: «Я есмь, я существую — это очевидно. Но сколь долго я существую? Столько, сколько я мыслю». Вот она, та самая точка опоры. Дабы избежать обилия внутренних разногласий и последующих вопросов, Рене проводит симплификацию, отказываясь от поиска значений таких определений как человек и животное,  — «Итак, что же я семь? Мыслящая вещь». В отношениях с другими вещами, мы лишь подтверждаем существование себя. Увидев их, или просто мысля о них, или, как говорит Рене — «мысленно допуская что вижу» (равно как и мыслю) — мы подтверждаем свое Я.

Поначалу, мне показалось, что у Рене есть прямая симпатия к эмпирическому познанию. Однако чуть поразмыслив, я понимаю — что это не так. Это нечто иное, но все также тесно связанное с пониманием «опыта», потому как любая выдумка — это своего рода конструкция из опыта. Идею Декарта, я смело могу назвать интригующей, захватывающей и поглощающей, это одна из немногих работ, которая вызывала не просто рефлексию со стороны своего сознания, но и в действительности вовлекла в процесс последующей эволюции мысли, придала желание «мыслить далее».Ваша задача состоит в том, чтобы воссоздать логику и выводы размышлений Декарта. Для этого нужно ответить на следующие вопросы: Почему Декарт хочет все подвергнуть сомнению? Что именно он подвергает сомнению? Что после осуществления операции радикального сомнения сохраняется? Как Декарт характеризует этот остаток? Раскройте смысл высказывания Декарта: «Я мыслю, следовательно, существую». Как размышления Декарта меняют представления о вещах, которые мы познаем? Установите связь размышлений Декарта с размышлениями Канта, Локка и Гоббса. Как понятия свободы и автономии Канта, Локка и Гоббса связаны, на Ваш взгляд, с размышлениями Декарта о «мыслящей вещи»?

Мишель Фуко. Дискурс, комментарий, автор, дисциплина

Комментарий у Фуко — это вторичный продукт системы подконтрольного продуцирования дискурса. Комментарий, по мнению социолога, не является нечто исходно данным, порождающим дискурс. На самом деле, он выполняет лишь репетиционную функцию, повторяя уже нечто сказанное. Такой принцип позволяет привить значимость первичному тексту, а также придать ему определенный властный статус, по отношению к комментарию. Однако именно этот превосходящий статус, как считает Фуко, позволяет производит процессы построения новых дискурсов. Если я верно понял данную позицию, Фуко говорит о том, что посредством комментария, мы можем бесконечно актуализировать первичный или исходный текст, а также находить в нем какие-либо новые смыслы, что и будет являться процессом построения дискурса. Естественно, здесь можно увидеть очевидный противоречивый тезис, по поводу возможности этого построения. Потому, Фуко пишет о том, что комментарий привносит нечто новое не путем создания или констатирования чего-либо нового, а лишь самим процессом повторения. В сумме, выходит так, что комментарий ограничен, он находится в рамках дискурса («принимает их в расчет»). Фуко также говорит, о принципах повторения и тождественности, свойственных комментарию.

Другим элементом данной системы является автор. Автор у Фуко, не представляет из себя некого говорящего субъекта. Автором Фуко называет принцип группировки дискурсов, который также ограничивает случайность дискурса своей идентичностью. Здесь Фуко говорит о формах идентичности под названиями «индивидуальность» и «я». Возможно, неясный для меня парадокс, будет очевидным пунктом общего проекта Фуко для кого-либо другого, но все же: снова возвращаясь к индивиду, Фуко пишет о том, что историческая эпоха, в которой он живет, приписывает ему определенную функцию автора, в состав которой, как я понимаю, должен естественно входить элемент речи (если мы говорим об индивиде, а не об общих принципах). Здесь же, он замечает, что автор способен избавится от своего традиционного образа (то есть, как я понимаю, того самого, привитого эпохой образа). С этим я соглашаюсь, это как раз вписывается в рамки указанных им форм «индивидуальности» и «я». Однако, почему же данные формы, выступают синонимичными по отношению к формам «повторения» и «тождественности» в общем принципе идентичности? Возможно Фуко слишком ограничивает мышление индивида, делает его слишком зависимым, от настоящего, лишая привилегии существовать вне существующих установок мышления.

Еще одним принципом ограничения и конструирования (можно и вовсе, говорить об их синонимичности, как мне кажется) дискурса, для Фуко выступают дисциплины. Сравнивая их, с уже упомянутыми принципами автора и комментария, Фуко указывает на определенные моменты несхожести.  В качестве дисциплины мы имеем общую «анонимную систему», в которой определена область объектов, и, в которой, циркулируют свои правила, определения, методы. Смысл системы, по мнению социолога, никак не связан с тем, кто оказался её изобретателем. В этом и заключается основное различие с принципом автора. В случае сопоставления дисциплин и комментария, можно заметить некую неясность в словах Фуко. Для него, исходной точкой комментария является некий смысл, который будет в последующем воспроизведен. В то время как исходная точка для дисциплины, это «нечто такое, что требуется для построения новых высказываний». Не знаю, можно ли здесь утверждать, что дисциплина, представляет из себя очередную систему, со своим теоретической базой, причем систему ограниченную и структурированную, но в любом из случаев, возможно, стоило бы дать более четкое определение дисциплинам. В данном принципе контроля, формой идентичности дискурса выступает «реактулизация правил». Вообще можно заметить, что любой позитивный элемент у Фуко сразу же встраивается в мета-систему подчинения и ограничения. Так, когда речь идет об «обмене и сообщаемости», функционирование данных фигур, как было упомянуто, становится возможным лишь в сложной системе ограничения.

Переходя к этим системам, Фуко вводит новое понятие «ритуала». Ритуал, по его мнению, — это элемент, определяющий общую совокупность знаков в высказывании. Он также определяет жесты и поведение говорящего (можно вспомнить микрофизику власти). В целом, как говорит Фуко, ритуал определяет квалификацию индивида. Ритуал является неотъемлемой частью многих дискурсов, к списку которых Фуко приписывает политический, религиозный, юридический и прочие.Вопросы: 1. Дискурс, комментарий и автор. В чем Фуко видит различие между комментарием и автором? 2. Что Фуко понимает под «дисциплинами»? Почему он называет дисциплины «принципом контроля над производством дискурса»? 3. Что Фуко понимает под ритуалом как еще одной процедурой ограничения?

Карл Ясперс. Истоки Философии

Самой лучшей формой концептуализации идеи Ясперса относительно дифференциации начала и истока философии, по моему мнению, будет набор характеристик, присущих каждому из элементов сравнения. Определяя начало философии следует использовать такую пару слов: перспективный (в понимании определенности в пространстве и времени), перенятый (лучше использовать англ. вариант слова – adopted или non-native, как переданный с заложенными изначально установками). В случае же истока можно говорить об нативности явления и его структурированности. По мнению Ясперса, со ссылкой на Платона, удивление – есть сигнал к истинному философскому процессу мышления, который состоит из нескольких этапов, первым из которых оно и является. Затем происходит стадия критической проверки, поиска противопоставлений и нахождения противоречий. Такой этап обозначен как «сомнение». Третьим этапом мышления становится познание предмета, в каком-то роде с редукцией субъективного мышления, если можно это так назвать. Ссылаясь на Декарта, Ясперс говорит, что проникновение к первоистокам происходит от попыток достоверного обоснования бесконечности неизвестного, а в случае со стоиками в поисках успокоения в страданиях существования.

Однако, как пишет автор, возможно не самостоятельны все вышеперечисленные мотивы, для того чтобы называться истоками. Коммуникация выступает для Ясперса связью между людьми, которая устанавливает возможности для предыдущих мотивов. Коммуникация выступает в качестве элемента, за счет которого, обращается истина, а также в качестве замыкающего звена концепции философского процесса, сообщаемости и познания бытия.Почему, согласно К. Ясперсу, начало и исток философии – это не одно и то же? Каковы основные истоки философии по Ясперсу и как они позволяют прояснить существо философии? Какую роль играет коммуникация для философии?

Иммануил Кант. Просвещение и царство целей

Просвещение по Канту начинается равно с того момента, когда человек начинает мыслить самостоятельно. По началу такое заключение может показаться в действительности примитивным, но это совсем не так. Дело в том, что человек всегда как-бы мыслит самостоятельно, но не всегда использует свой рассудок. Хвала русскому языку, который позволяет здраво объяснить различия, ведь сама этимология слова рассудок, как бы намекает — рассуждать. Рассуждать есть ничто иное, как судить. Человек в своем несовершеннолетнем состоянии, как его понимает Кант, не способен подвергнуть суждению мысли навязанные ему извне. Это «извне» имеет четкое название — опекуны. Опекуном может выступать кто угодно, это не просто родители или родственники, это люди окружающие нас и, даже, насколько я понимаю, общество в целом. Главной причиной такой пассивности разума можно назвать трусость, а также нежелание мыслить, что есть ничто иное как лень. Избавиться от чужого руководства — вот цель человека, который хочет достигнуть просвещения. Иммануил советует: «имей мужество пользоваться собственным умом!». Если представить человека, который смирился с опекунством, можно заметить, что для него такой уклад стал своего рода зоной комфорта, за пределы которой выбраться, естественно, мало того, что страшно, так еще и кажется опасным. Требуется революция. Революция мысли в первую очередь, которая может происходить первоначально от самих опекунов, поставленных над толпой. Публичное применение разума — вот ответ, это свобода в чистой ее форме.

Описываю концепцию Царства целей, Иммануил прибегает к определению достоинства и цены. В случае цены всегда можно найти элемент эквивалентный стоимости, в случае же с достоинством — нет. Это нечто имеющее не только относительную ценность, но и внутреннюю. Нравственность и человечество (и законодательство, должно) — вот, что обладает достоинством согласно Канту. Автономия по канту, есть поиск высшего обоснования своего долга или деятельности. Автономия — есть основание разумного бытия человека, а все что противоречит ему — гетерономия.Как Кант определяет Просвещение? Что является решающим для перехода в состояние совершеннолетия? Какую роль играют опекуны в становлении совершеннолетним? Как Кант определяет автономию и достоинство человека?

Зигмунт Бауман. Свобода воли

Понятие свободы воли уходит своими корнями во времена IV века и принадлежит Пелагию. Его концепция противоречила доктрине первородного греха, и включала в себе идею субъективности ответственности человека за собственную свободу. Полагаясь на нее, можно заявить, что сотворенный богом человек был свободен изначально. Он был наделен правом выбора сторон добра или зла,  что, в свою очередь, никак не отменяло ответственности за данный выбор. В виду такой нативной способности, Пелагий имел контроверзу с институтом церкви, называв и определяв его как «сообщество проповедников нравственности». Таким образом, церковь выступала в качестве безвластного над людьми института, неспособного или, лучше определить, неуместного устанавливать практический контроль. К тому же, сама идея субординации и церковной иерархии становилась под вопросом, если следовать идеям Пелагия.

Такое положение дел не устраивало духовенство, а потому Пелагий был признан еретиком, что не странно. Силами Блаженного Августина, в роли христианского богослова, концепция была переработана. В последней, человек обладал, если можно так назвать – правом творить зло. То есть, невозможность избавления от марки первородного греха  признавалась Августином, к тому же именно она напоминала о вышеописанном «праве на зло». Человек нуждался в наставлении и постоянном обращении на верный путь, кой, ествественно, могла предоставить церковь.

Свобода в таком понимании имеет свои характеристики, которые можно обозначить как неполноценность и инородность. Свобода — всегда есть переданная привилегия, да и то, лишь в определенной сфере или, скажем, компетенции. Такое определение хорошо объясняет предыдущие характеристики. Именно они в свою очередь и находят свое место, в высказывании Баумана относительно свободы. Свобода – социальный конструкт, которым можно наделить, лишь в подобном социальном окружении.Определите, вслед за З. Бауманом, христианское понятие «свободной воли». Что нового дало это понятие для понимания свободы? Почему Августин дополнил понятие «свободной воли» понятием божественной благодати? Раскройте смысл следующего высказывания Баумана: „Свобода действительно есть привилегия, причем предлагаемая скупо и в общем без энтузиазма со стороны даятелей».